Judebo
 
Социально-экономические итоги посткризисного развития стран Таможенного союза 27.04.2011

Социально-экономические итоги посткризисного развития стран Таможенного союза

Выступление Ответственного Секретаря Комиссии Таможенного союза академика РАН д.э.н. Глазьева Сергея Юрьевича  на круглом столе "Социально-экономические итоги посткризисного развития стран Таможенного союза"

Видео запись доклада.

Глазьев Сергей Юрьевич: "Таможенный союз состоит пока из трех государств, которые объединяет общая система регулирования торговли, но при этом они сохраняют полную автономию в вопросах налоговой, бюджетной и структурной политики. После создания единого экономического пространства, начиная с будущего года, они должны будут согласовывать вопросы промышленной, сельскохозяйственной политики в плане предоставления субсидий, будут гармонизировать антимонопольные регулирования, включая формирование тарифов на услуги железной дороги, трубопроводного транспорта, согласовывать действия на энергетическом рынке, согласовывать основные параметры макроэкономической политики. Но пока, во всяком случае, пакет соглашений по единому экономическому пространству еще в силу не вступил, Таможенный союз объединяется вопросами торговой политики, единой системы таможенного регулирования, единой системы, так называемых СФС, то есть санитарно-ветеринарных, фитосанитарных требований, и, по сути, является общим рынком товаров, на котором каждое государство самостоятельно определяет все остальные параметры, проводимые политикой экономического развития.

Мы имеем, в каком-то смысле эксперимент, когда на едином таможенном пространстве у нас действует три разных системы регулирования, регулирование макроэкономической политики и политики развития. Изначально организаторы круглого стола предлагали рассмотреть итоги развития всех государств содружества. Затем мы скорректировали тему. Я должен сказать, что эти три государства - Беларусь, Россия, Казахстан, по объему экономической активности составляют ядро наших интеграционных процессов. Отсутствие в Таможенном союзе Украины, конечно, делает его несколько не устойчивым, и мы рассчитываем, что с Украиной нам удастся договориться об условиях присоединения к Таможенному союзу. Но, тем не менее, можно сказать, что перед нами три разных модели, по которым можно строить некоторые обобщения и выводы в отношении всего разнообразия экономической политики в пределах СНГ.

Перед тем, как показать динамические ряды, которые говорят об итогах развития, хочу два слова сказать, что у нас три модели, которые мы имеем внутри Таможенного союза, отличаются следующим образом.

Российская модель хорошо известна, это модель открытой, крайне либерализированной экономики. Если говорить о других государствах СНГ, то аналогичная модель во многом имеет место на Украине. Сразу скажу, что Украина отсутствует у нас в статистическом анализе, но у этой республики результаты самые плохие, она демонстрирует самые худшие результаты экономической динамики.

Белорусская модель существенно отличается. Для нее характерно сохранение многих плановых инструментов, они по-прежнему прибегают к методологии планирования, хотя совершенно в других форматах, чем тот, который был при Советском Союзе, но хочу вам показать документы об утверждении очередной пятилетней программы деятельности правительства Белоруссии на 2011–2015 годы. Они по-прежнему идут пятилетками, ставят перед собой вполне конкретные цели, задачи, которые формализуются не только в макроэкономических индикаторах, но и в показателях физического выпуска продукции. В отличие от нашей денежно-кредитной системы, где деньги печатались главным образом под покупку иностранной валюты, почти исключительно, но за исключением короткого периода антикризисных мер, когда они печатались исходя из потребностей банковского сектора кредитных ресурсов, в Белоруссии денежная миссия ведется исходя из того спроса на деньги, который предъявляет реальный сектор. Белорусские денежные власти прибегают к распределению кредитных ресурсов, которые предоставляются предприятиям по весьма низким процентным ставкам и на долгосрочной основе. Это возможно делать, поскольку банковская система этого государства находится в основном под контролем государства. Если говорить о других государствах СНГ, то эти аналогии можно видеть в узбекской системе экономического развития, которая отягощена многими административными рычагами, во многом в большей степени, чем белорусская экономика. В отличие от белорусской системы, где есть единый курс обмена, там множество курсов обмена и государство довольно серьезно вторгаться во все процессы распределения доходов.

Модель, которая организована в республике Казахстан отличается сочетанием либеральной среды макроэкономической с попытками государства взять на себя ответственность за вопросы стратегического развития. В Казахстане действует стратегический план развития республики до 2020 года. В отличие от концепции долгосрочного развития России, которая носит декларативный характер и не отягощена механизмами контроля и ответственности за исполнение параметров этой концепции, в Казахстане государство следит за тем, чтобы те стратегические цели и задачи, которые декларированы в стратегическом плане реализовывались и, соответственно, пытаются направлять деятельность инвесторов, выделяя приоритеты и создавая для реализации этих приоритетов соответствующие льготные условия.

Таким образом, хотя у нас три государства образуют единую таможенную территорию, модели развития существенно разные. Можно сказать, что они и по-разному отреагировали на кризис, который произошел на наших глазах, развернулся и опрокинул, скажем, полностью концепцию долгосрочного развития России. Мы видим, что по своим параметрам мы не уложились в первый этап реализации этой стратегии. Вместо того чтобы сделать выводы и подумать как наверстать то упущенное, те нереализованные возможности и выйти на траекторию, которая определена концепцией долгосрочного развития России, сейчас затеяли ее пересмотр. Создали некие группы, которые занимаются попытками не просто сделать ревизию, а переписать концепцию долгосрочного развития на еще более ультра либеральных принципах в надежде на то, что коль скоро не получилось государству реализовать амбициозные планы, заложенные концепцией долгосрочного развития России до 2020 года, с помощью дальнейших мер либерализации удастся настроить рынок таким образом, чтобы к 2020 году выйти на нечто похожее, заявленное ориентиром. Ориентиры были заявлены весьма амбициозно. Как вы помните, с четырехкратным увеличением производительности труда, такое же увеличение экспорта машиностроения, резкое повышение доли России на рынке продукции. Но надо сказать, что государство в той системе управления развития экономики, которое сложилось в РФ с этими задачами не справилось не потому что оно не могло справиться, а потому что просто не пыталось, с моей точки зрения, эти задачи реализовывать. Они так и остались на бумаге и антикризисная программа, о которой мы чуть позже поговорим, пошла совершенно в другом направлении, в отличие от Белоруссии и Казахстана, где антикризисные меры были достаточно четко увязаны с долгосрочными стратегическими задачами, вот в этом, я бы сказал, главное отличие. В Белоруссии и Казахстане те деньги, которые государство выделяло на борьбу с кризисом, распределялись и инвестировались преимущественно в соответствии со стратегическими планами. В России же кризисный план ничего общего с концепцией долгосрочного развития не имел. Если в концепции долгосрочного развития деталировали задачи инновационного развития, то фактически деньги были распределены между коммерческими банками достаточно произвольным образом. Российская программа оказалась самой дорогой, в общей сложности она потянула почти на половину ВВП, но деньги, распределенные главным образом среди коммерческих банков, до реального сектора так и не дошли и обернулись просто девальвацией рубля с соответствующим всплеском инфляции,  не оказав позитивного воздействия на создание предпосылок для экономического роста. В Белоруссии и Казахстане, я еще раз подчеркну, антикризисные программы были сопряжены со стратегиями на развитие и вы увидите в чем разница в плане результативности этих мер.

Сейчас я хочу продемонстрировать несколько иллюстраций.




На первом слайде представлены темпы прироста валового внутреннего продукта. Здесь синим цветом обозначена РФ, зеленым цветом - Белоруссия и желтым - Казахстан. Как видите динамика, в целом начиная с 2000 года устойчиво позитивна. Государства достаточно единообразно растут в пределах от 5% до 10% роста ВВП. Различия начинаются как раз с кризисом. Россия глубоко проваливается, на 8% ВВП, в то время как Белоруссии и Казахстану удается удержаться на том объеме экономической активности, которая была достигнута до кризиса.

Следующая картинка у нас регистрирует все то же самое, только в накопленном виде темпов роста по отношению к 2000 году.




Здесь мы видим, что стратегические планы развития, которые реализуются в Казахстане и Белоруссии дают результаты более высоких темпов роста. Государство пытается направлять экономическое развитие в тех приоритетах, которые считает для себя целесообразными и подает эффект накапливающегося разрыва в темпах роста по отношению к России.

Более четко эти различия видны по динамике промышленного производства.




Мы видим, что, перед кризисом у нас вырывается вперед Белоруссия, где предпринимаются целенаправленные усилия по наращиванию конкурентоспособности машиностроения и расширению всех возможностей экспорта машиностроительной продукции. Это становится очень важным приоритетом работы Белорусского государства. Это дает соответствующие результаты - выход на прирост 11,5% в докризисном году. Падение внешней торговли в период кризиса очень больно ударило по Белоруссии, где экономика чрезвычайно открытая, объем товарооборота к ВВП превышает 100%, объем экспортно-импортных операций. Естественно, трехкратное сокращение внешней торговли, которое произошло в кризисный момент, очень серьезно затруднило сбыт белорусских товаров. Произошло наращивание запасов, что, естественно, не могло не сказаться на производстве, оно снизилось. В 2010 году все три государства наверстывают кризисное падение и вновь выходят на высокие темпы прироста.

Здесь тоже график в накопленном виде.




По сельскому хозяйству мы видим более существенные колебания.




Особенно они сильны в Казахстане, в котором сельскохозяйственный сектор занимает большой вес в экономической структуре и, понятно, что колебания климатические и условия получения кредитов для сельского хозяйства, существенно ухудшившиеся в 2008 году, дали соответствующие негативные результаты. Обращает на себя внимание падение сельскохозяйственного производства в 2010 году, что эксперты объясняют в основном климатическими условиями. Это я комментировать не берусь, специальный анализ не проводили. Только констатирую, что резкий рост цен на сельскохозяйственную продукцию, к сожалению, пока у нас не привел к соответствующему оживлению динамики сельскохозяйственного производства.

Здесь мы видим, что по накопленным итогам Белоруссия и Казахстан выгодно отличается от российской динамики.




На следующем слайде наиболее интересная иллюстрация, которая показывает отличия в экономической политике.




Мы видим, что даже в период кризиса и в Белоруссии и Казахстане идет прирост инвестиции в основной капитал. В России резкое падение, на 16%, причем еще раз подчеркну, что российская антикризисная программа была самой дорогой. Банковский сектор получил больше двух триллионов рублей. Совокупный объем вливаний, которое государство сделало в экономику по разным оценкам превысил 50% валового продукта, в то время как в большинстве стран мира этот показатель не превышал 15%. Надо сказать, что Белоруссия и Казахстан удерживались тоже где-то на уровне 15-20% . Несмотря на эти масштабные вливания, добиться стабилизации инвестиционной активности не удалось. То есть банки, как вы знаете, сыграли на девальвации рубля, получили сверхприбыли и вместо того, чтобы двинуть деньги в реальный сектор, как к тому призывало руководство, оставили их у себя и наоборот ужесточили условия предоставления кредитов, вследствие чего все эти меры оказалось недейственными, не достигли своей цели. Банковский сектор получил сверхприбыли на девальвации рубля, по некоторым оценкам около 300 млрд. рублей, а реальный сектор так и остался без каких-либо ресурсов, за исключением тех предприятий, которые сумели добиться учета своих интересов в антикризисной программе, в отношении которых напрямую правительством были приняты решения через банки развития им помочь с кредитом. А рыночный банковский сектор, вообще говоря, на получение от государства денег отреагировал спекуляцией, а отнюдь не трансформацией денег в инвестиции.

Наличие стратегического плана в Белоруссии и Казахстане и привязкой антикризисной программы к этому плану обеспечило стабилизирующий эффект. То есть мы видим, что когда ситуация начала ухудшаться, в России происходит резкое падение инвестиционной активности. В 2008 году Белоруссия и Казахстан держатся на очень высоких темпах прироста, 23,5% и почти 15% соответственно, и удерживаются в 2009 году. В 2010 году мы видим, что в Казахстане происходит какая-то инвестиционная пауза, по видимому это связано с реструктуризацией банковского сектора, которая приняла болезненный характер.

По накопленным итогам мы видим, что по сравнению с 2000 годом у нас рост индекса инвестиций в основной капитал в Белоруссии и Казахстане превысил четырехкратную величину. Это можно считать серьезным ростом. В России он в два раза меньше.




И вот, собственно говоря, анатомия антикризисных инвестиционных мер.




Хочу обратить внимание на следующий момент, что здесь четко проявляется различие по казахстанской и белорусской модели инвестиционной политики. Формально получается, что главным источником инвестиций в Белоруссии являются собственные средства предприятий и организаций плюс кредиты отечественных банков и заемные средства. В этом как раз и проявляется денежная политика, которая реализуется в Белоруссии. То есть белорусская банковская система, которая находится под контролем государства, по сути, работает как институт развития. Вся банковская система. Нечто аналогичное, с моей точки зрения, мы наблюдаем в Китае, где банковский сектор находится под контролем государства и ведется достаточно гибкая денежная политика, когда предприятия получают доступ к дешевым кредитам под планы модернизации, планы освоения новой техники и имеют столько денег, сколько им нужно для реализации этих планов. Конечно, при такой гибкой, можно сказать мягкой, денежной политике существенный вопрос, это возвратность заемных средств. В Китае эта возвратность достигается весьма жесткими методами контроля над предприятиями, которые занимают деньги у государственных банков, элементом которого является даже публичная казнь на стадионах коррупционеров. В Белоруссии реализована более мягкая система контроля, но до последнего времени она давала хорошие результаты, что видно по динамике промышленного производства и по динамике инвестиций. При этом доля бюджета довольно таки скромная, то есть гибкая денежная политика, и привязка денежной ремиссии к потребностям реального сектора в заемных средствах позволяет и поддерживать доходность предприятий на нормальном уровне и обеспечивает предприятие долгосрочным кредитом. Конечно, эта политика достаточно рискованная, что собственно говоря, проявляется в последнее время. Вы знаете в Белоруссии сегодня большие трудности с поддержкой платежного баланса и для Белоруссии эти риски особенно велики в силу структуры белорусской экономики. В отличие от российской или казахстанской экономики, где высока доля сырьевых ресурсов в экспорте, у которых абсолютно полная ликвидность, которые легко продать и по которому благоприятная ценовая конъюктура, в Белоруссии только один продукт, нефтепродукты, относится к такой категории и, в общем-то, главная ставка делалась на развитие экспортного машиностроения, сельского хозяйства, продукции с высокой степенью переработки. И вот это кризисное сжатие спроса на мировых рынках, безусловно, очень сильно ударило и показало, что для предприятий, которые зависят от внешних рынков, возвратность кредитов стало проблематичным. Первая реакция была расширение запасов в белорусской экономике, затем некоторое рассасывание произошло в период посткризисного оживления, но, по всей видимости, сейчас мы сталкиваемся с перенапряжением в финансовой системе, которое вынуждает белорусские власти сейчас ввести запрет на приобретение валюты у населения, мораторий точнее, в целях сохранения устойчивости валюты в ситуации очень перенапряженного баланса по текущим операциям.

Если брать казахстанскую экономику, то вы видите, что здесь в инвестиционной системе у нас высока роль иностранных инвесторов. Это такая специфическая модель, ориентированная на привлечение иностранного капитала в развитие запасов полезных ископаемых. Она была, насколько я понимаю, особенно отчетлива в 1990 годы, но сейчас эта линия продолжается и, по всей видимости, наличие  значительной доли  иностранных инвесторов, которые имеют доступ к кредитным ресурсам и которые работают достаточно высокодоходно в секторах экономики, сырьевой сектор имеет хорошие рынки сбыта, позволяет значительную часть инвестиций финансировать и за счет собственных средств.

В России мы видим, что основы, как и раньше в 1990 годы, финансирования инвестиций принимают на себя собственно предприятия. Вес банков остается таким уверенным и после кризиса он даже сократился. То есть, замечен любопытный момент, банки, получив огромные ресурсы от государства, провернули его через валютные спекуляции. Кто честный сейчас государству возвращает, кто не очень честный перевели на оффшорные счета и теперь будут большие хвосты еще по возврату этих денег, но, тем не менее, мы видим, что банки предпочли вернуть деньги государству, чем вкладывать их в реальный сектор. Доля банковского сектора, несмотря на оживление производства, и, казалось бы, расширившиеся возможности кредитования инвестиций сократилось.


На следующем слайде мы видим, что перенапряжение в белорусской финансовой системе сказывается на инфляции.


Естественно, что инфляция здесь за десятилетие превысило шестикратную величину, в два раза больше, чем в России и в три раза больше, чем в Казахстане.

То же самое касается цен производителей промышленных товаров.


Обращает на себя внимание, что мы видим характерную черту белорусской модели, что инвестиционное давление у нас идет со стороны промышленности. То есть промышленные предприятия, получая гибкое финансирование и относительно легкий доступ к кредитным ресурсам, в какой-то степени трансформируют свои финансовые возможности в систематическое повышение цен.

Далее мы попытались проиллюстрировать, как связан индекс потребительских цен с индексами цен производителей промышленной продукции, или цен производства.


Мы видим, что инфляция производителей, цены производителей промышленной продукции, у нас практически, за исключением кризисного 2009 года, все время превышают индекс роста потребительских цен. Замечу, что в отличие от западных рынков, где у нас произошло существенное падение цен производителей в период кризиса, в нашем случае в Белоруссии это вообще не произошло, и только в Казахстане было ощутимое снижение цен производителей в кризисном году.

Вот так вел себя конечный спрос.


Белорусская модель связана с более высокими темпами роста конечного спроса, и соответственно розничная торговля на это реагирует. И даже в кризисном году мы видим, что в Белоруссии объем розничной торговли не уменьшился, продолжал расти, то есть государство активными вливаниями денег и в реальный сектор и в доходы населения этот спрос поддерживало, хотя объем вливания в Белоруссии меньше, чем в России, но, тем не менее, такая картина.

По накопленным итогам.



Считается, что в Белоруссии потребительский сектор менее развит, чем в Казахстане и тем более в России. Мы видим, что в России розничная торговля очень бурно развивалась и притянула на себя огромный объем экономической активности, став самой крупной отраслью экономики. Но, тем не менее, темпы роста белорусского объема оборотов розничной торговли оказались почти в два раза выше, чем российские, хотя доля розничной торговли в ВВП Белоруссии существенно ниже.

Хочу обратить внимание, что характерная антикризисная мера белорусского правительства стала поддержание высоких темпов жилищного строительства. Эта мера декларировалась и в Казахстане и в России, но реализовать это удалось только в Белоруссии.


В завершении я хотел бы сказать, что наличие стратегического плана и самое главное желание исполнять этот план, действовать по этому плану позволили и Белоруссии и Казахстану действительно легко пройти этот кризис. Россия, наверное, занимает третье место в мире по объемам падения ВВП и промышленного производства после Прибалтики и Украины. В Казахстане и Белоруссии падения практически удалось избежать. Правда в Белоруссии это было достигнуто ценой перенапряжения финансовой системы и, наверное, белорусское руководство сейчас столкнется с очень серьезными проблемами по реструктуризации финансового сектора. Пока трудно сказать, как эти проблемы будут решаться, но будем, надеется, что какой-то выход из этого положения будет найден.

Спасибо за внимание".

Теги: таможенный союз, ЕЭП, кризис
Автор(ы):  Глазьев Сергей Юрьевич






Реклама
Judebo

Пригнал машину - ЗАПЛАТИ !
Объем: см3





ИНКОТЕРМС 2000
Таможенный тариф РФ / ТН ВЭД
Примеры декларирования

Реклама